Главная

Женщины в махновском движении

Каждая новая эпоха прибавляет официальной версии истории новых «слепых пятен» — тем, сюжетов и целых областей, намеренно игнорируемых или искажаемых придворными летописцами, обслуживающими интересы правящей власти. Ищущих истины это вынуждает обращаться к так называемому «апофатическому» методу, то есть методу «от отрицания». Например, чтобы составить объёмную модель тех или иных событий, а также культурных и социально-политических процессов, приходится подробно изучать, во-первых, о чём именно не было сказано, и, во-вторых, о чём сложены уничижительные или пугающие традиции повествования.

Испокон веков обе эти тактики исторической аннигиляции систематически применялись к анархизму. Едва различимый, невнятный и искажённый образ этой мощнейшей и интереснейшей традиции дошёл до наших дней парадоксально сведённым, с одной стороны, к карикатуре, с другой – к бандитизму. Несмотря на изученность специалистами по истории и военному делу, феномен махновщины по-прежнему остаётся достаточно маргинальной темой в официальном историческом дискурсе.

Тем примечательнее, что даже от чуткого взгляда историка анархизма некоторые темы так же с регулярностью ускользают. Однако на сей раз не по причине императивов правящей власти, но в связи с тем, что современное гуманитарное знание называет «системной властью», некритично воспроизводимой сложившейся культурой.

Одна из таких тем – положение и роль женщины в РПАУ (м). В самом деле, значимость этого вопроса никак не просматривается с позиции, привычной для историка, поскольку никак не входит в его личный горизонт бытия и не ставит в нём соответствующих вопросов (подавляющее большинство историков, в особенности историков повстанчества — мужчины). И всё же эта тема столь же важна для возможности мыслить повстанчество по-настоящему объёмно, как значимо для репрезентативного образа истории место, занимаемое в ней анархистской традицией.

Более того, понимание роли женщин в махновском движении проливает свет не только на сам феномен махновщины и создаваемые им формы новой культуры горизонтальной социальности, но и в целом на женский субъект в истории, что, во-первых, позволяет понять тенденции и перспективы женской эмансипации в тех или иных общественно-политических и исторических условиях, во-вторых, даёт богатый материал для рефлексии о таких глобальных и проблематичных культурных концептах, как «женское» и «женственность» (особенно в связке с «женственность-нация») и, в-третьих, расширяет представление о самосознании женщин, в том числе там, где их версия ещё не могла быть не только принята как часть общей картины происходящего, но зачастую – даже услышана. Текст Игаля Левина «Женщины в махновском движении» проливает свет на эту мало изученную область.

Мария Рахманинова

Читать дальше